Тридцать часов среди индейцев: непутёвые заметки
Этнографический рассказ
Как водится, был яркий летний день. По одной из дорожек Ботанического сада Академгородка катилась инвалидная коляска. Катилась она, естественно, не сама, – её старательно толкала девица в очках, шортах, весьма легкомысленной пестрой маечке, и с копной якобы белокурых волос. Время от времени колесо попадало в дорожную выбоину, и тогда сидящая в коляске другая девица, чья длинная русая коса была более натуральной, громко вопила: “Леся, ну ты хоть под ноги смотри!”, на что первая машинально отвечала: “Ох, извини, извини!” При этом обе не уклонялись от главной темы разговора.
– И все-таки интересно, – мечтательно произнесла девица с косой, – индейцы и в самом деле такие, какими мы их себе представляем в своих романтических бреднях?
– Нет, действительность явно гораздо суровей, Нинуля, – отозвалась другая. – Как это обычно и бывает. Тем более, что своими глазами мы их все равно никогда не увидим.
– Это уж точно! Хотя прикольно было бы посмотреть…
– Им на нас тоже, – флегматично ответила Леся. – А на каком, собственно, языке ты собралась с ними разговаривать?
– Ну, я знаю примерно десяток слов на дакотском… а на английском чуток побольше.
– Можно брать билеты в Дакоту, – хмыкнула Леся.
– Ага. Прямо щас! Ты хоть представляешь, каких деньжищ это удовольствие стоит?!
– Да я и не думаю, что мы там так уж шибко нужны! На что им смотреть-то? Вот в прошлом веке мы бы представляли какой-то интерес…
– Особенно моя коляска! – хохотнула Нинуля. – Держу пари, такого они никогда не видывали!
– Конечно, весьма магическая штуковина…
– Стоп, а почему, собственно, Дакота? В моей любимой Аризоне тогда тоже было интересно. Апачи опять же, команчи, испанцы, мексиканцы… непрекращающаяся партизанская война…
– Ага, и нас сразу же пустят в расход, – мрачно сказала Леся. – И потом, там слишком жарко. И мальчики в Дакоте красивее…
– Ну прямо!
– Смотри сама! Где Ди Браун?
– Кто?
– О Господи, мать, ну мы только что забрали твою книжку у этих… неофитов… кстати, они её что, год с лишним наизусть учили?.. – Леся порылась в своей объёмистой сумке. – Вот, пожалуйста.
Они склонились над изрядно потрепанным томом в серой обложке и принялись с удовольствием разглядывать фотографии в Библии индеанизма – книге американского писателя Ди Брауна “Схороните моё сердце у Вундед Ни: История американского Запада, рассказанная индейцами”.
– Ну и?.. – торжествующе осведомилась Нина.
– Ничья, – признала неохотно Леся, перелистывая страницы. – Но ты вроде знаешь десять дакотских слов, а отнюдь не апачских, – добавила она ехидно.
– Эх, – горестно вздохнула Нинуля. – Что с тобой поделаешь… Ну хорошо, Дакота… а какой лучше год? Сороковые… нет, не хочу… девяностые тем более…
Обе опять уткнулись в книгу.
– Так, так, так… Давненько я это не перечитывала, – пробормотала Нина. – Во! Хочу в шестидесятые! Самый расцвет… и опять же Ситтинг Булл, Крейзи Хорс, Деннис Бэнкс1… тьфу!
– Зарапортовалась ты, мать, – буркнула Леся, отбирая у нее книгу. – Так… Да, где-то 64-й, 65-й… Представляешь, как летом в прерии здорово…
– Ага, трава выше пояса, коляску не провезешь…
– Поручик, вечно вы все опошлите! – фыркнула Леся, не отрываясь от книги, и не замечая, как подруга озадаченно смотрит вниз. И, только услышав ее сдавленный стон, она удивленно подняла глаза. – Ты чего?
– Куда это ты меня завезла?! – возопила Нинуля возмущенно. – Соображаешь хоть, как теперь выбираться?.. Стоп, а где это мы вообще?!
Родной, привычный ландшафт Ботанического сада с его аккуратными гравийными дорожками и окультуренными растениями сменила дикая бескрайняя степь с торчащими кое-где бурыми кустами. Вдали начинались холмы. Над головами опрокинулся синий купол неба, в котором виднелось несколько черных точек.
– Ястреб… Это хорошая примета… вроде бы… – неуверенно проговорила Нина, запрокинув голову.
– Какой еще, к чёрту, ястреб?! – рявкнула Леся, уронив в траву сразу и книгу, и сумку.
– Обыкновенный, дакотский, – огрызнулась обиженно Нинуля, еще не совсем понимая, что происходит. – Стоп! Какой еще дакотский? Это что… Дакота, что ли?!!
Леся бухнулась на землю рядом с сумкой и книгой, но тут же вскочила, ибо шорты были плохой защитой от жестких метелок степной травы:
– А, черт! Колется… Значит, не спим, это однозначно. По крайней мере, я.
– Нет, я тоже не сплю… – прошептала Нинуля. – Так, это что же такое выходит? Чьи это штучки?.. Господи Иисусе!..
– Нет уж, Христа не трогай! Это явно штучки твоего Вакан Танки!2
– Моего?! – взвилась Нина. – Бог один!
– Может, отложим богословские дискуссии? – простонала Леся, снимая очки и нервно сжимая их в руке. – Ты понимаешь, что произошло?
– А как же! Когда боги хотят нас наказать, они исполняют наши желания… 3 – блеснула Нина эрудицией. – Так что, полагаю, это действительно старая добрая Дакота. Может быть, даже прошлый век. 64-й там, 65-й… Что мы заказывали-то?
– А у меня билет на восьмое августа… – пробормотала Леся совершенно севшим голосом. – Мои же с ума сойдут!
– Мои тоже, – мрачно добавила Нинуля. – Причем, если у тебя хоть неделя в запасе, то мои сойдут с ума сегодня же!
– Ладно, ладно, ладно, тихо, спокойно, без истерики, в конце концов, если мы попали сюда, идиотки такие, по своему горячему желанию, то, может быть, сможем так же и вернуться?
– Ты уверена? – осведомилась Нина, лихорадочно озираясь. – Слушай, ну если нас сюда закинули, значит, мы здесь для чего-то нужны?
– Ага! Если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно…
– Конечно, Господь Бог ничего не делает зря…
– Вакан Танка, положим, все-таки… Слушай, что мы несем?! – до Леси наконец дошел весь ужас случившегося.
– А что прикажешь делать? Судорожно рыдать друг другу в подолы? Так у тебя и подола-то нет…
– Обойдемся и твоим викторианским платьицем… в цветочек… – съехидничала Леся в ответ.
– Может, пойдем куда-нибудь, чего стоять? – ее подруга уже освоилась в новой обстановке.
– А куда идти-то? Дороги все равно нет, кругом ни одной живой души, кроме твоих ястребов.
– Почему? Вон бабочки летают… белые. Да, а индейцы-то где? – Нине захотелось новых приключений.
– О Господи, только их здесь и не хватает! Для полного счастья…
– Еще меньше я хотела бы попасть в лапы каким-нибудь там мормонам… или трапперам… Лучше уж индейцы!
– Ох и жарко же в твоей хваленой Дакоте! Может, хоть тенёк поищем?
Коляска медленно поползла по кочкам под ожесточенное пыхтение и поминутное чертыхание.
– Нет, не могу! – Минут через десять Леся уронила руки, бессильно отдуваясь. – Мустанга бы запрячь…
– Железная Волокуша, – хмыкнула Нинуля, похлопав рукой по коляске. – Нет уж, я не согласна. И есть, как назло, захотелось… Господи! А вот, кажется, и индейцы… В полный рост и на коньках! То бишь, на конях!
– Где?! – возопила ее подруга, роняя очки. Что-то зловеще хрустнуло. – Ну вот! Теперь я еще и без глаз осталась.
– Не боись, минут через десять нам, возможно, уже ни очки, ни глаза больше не понадобятся… – пробормотала Нинуля, завороженно вглядываясь в облако пыли, стремительно приближавшееся к ним.
– Вспоминай лучше дакотские слова! – прорычала Леся, безуспешно шаря в траве в поисках очков. – И побыстрее, Бога ради!
– А если это не дакоты? Чего зря стараться?.. И вообще, я не уверена, что они дадут нам хотя бы рот открыть. А “Хау, кола!” ты и без меня можешь сказать… благодаря товарищу Ващенко4…
Ощетинившаяся перьями кавалькада надвигалась, и вскоре перед обалдевшими путешественницами красовались верхом на крапчатых храпящих конях семеро всадников. Их темные волосы вовсе не отдавали синевой, как это обычно описывают, а, скорее, коричневым. А вот кожа действительно отливала медью. В обильной раскраске на их лицах преобладал черный цвет.
– Они на тропе войны, между прочим! – выдохнула Нина, широко раскрыв глаза. – До чего ж хороши, чертяки!
– Я же тебе говорила! – гордо отозвалась Леся. – А почему они такие… гм… голые?
– Уже разделись. Успели! – автоматически съехидничала Нинуля.
И тут обе дамы буквально скорчились от приступа дикого смеха. Один из индейцев, видно, не выдержав, тоже расхохотался, а вслед за ним грохнули все остальные. Какое-то время никто не мог произнести ни слова, а потом, не переставая смеяться, всадники вдруг развернули коней, и…
– Куда это они? – растерянно спросила Нина.
– Сейчас приведут все остальное племя… полюбоваться зрелищем! – еле выговорила Леся.
Они засмеялись снова, и хохотали, пока не устали.